Несколько недель назад российское министерство культуры аннулировало разрешение на показ уморительно смешной и злой комедии «Смерть Сталина», обосновав запрет содержанием в фильме информации, «распространение которой запрещено законодательством». Русскоязычные пользователи социальных сетей откликнулись на отзыв лицензии бурей насмешек и возмущения: какие такие секреты разгласили создатели фильма? Может быть, секретом является сообщение о том, что Сталин действительно умер?
Все это выглядит очень комично, но вот сообщение посерьезнее. Глава Федеральной службы безопасности Александр Бортников в конце минувшего года дал обширное интервью официозной «Российской газете», в котором объявил сталинские репрессии оправданными. Упомянув необходимость борьбы со сторонниками Троцкого и «связи заговорщиков с иноспецслужбами», Бортников также заявил, что «массовые политические репрессии закончились» еще в 1938 году. Это утверждение – не что иное, как переписывание истории.
Владимир Путин готовится к своему переизбранию 18 марта, а между тем советское прошлое остается объектом постоянных манипуляций со стороны режима, который как всегда посылает противоречивые сигналы. И вот пример: всего за несколько недель до комментариев Бортникова Путин лично открывал в центре Москвы монумент в память о жертвах политических репрессий – громадную бронзовую «Стену скорби». «Это страшное прошлое нельзя вычеркнуть из национальной памяти», – заявил президент в своей речи на церемонии открытия, – «Никаких оправданий этим преступлениям быть не может».
Происходящее не может не сбивать с толку, ведь тем временем в разных городах и деревнях по всей стране появляются все новые монументы и памятные знаки, посвященные Иосифу Сталину. Прославляющие его плакаты и билборды можно увидеть повсеместно. Еще с советских времен сохранились сотни его изображений – в виде бюстов, барельефов, больших и маленьких памятников, в полный рост, а то и верхом на коне. Дважды в год, в день рождения и день смерти вождя, поклонники заваливают могилу Сталина у Кремлевской стены горой красных гвоздик. Хотелось бы думать, что отголоски сталинизма сводятся лишь к этим памятным атрибутам и многочисленным церемониям. Все, однако, гораздо сложнее.
Нельзя сказать, что российскому обществу ничего не известно о сталинских репрессиях или об их масштабе. И когда Бортников говорит о миллионах жертв, для большинства сограждан в этих цифрах нет ничего нового. Но советская идеологическая доктрина долгими десятилетиями приучала советский народ относиться к этим жертвам как к неизбежной плате за само существование и развитие СССР. На самом деле сталинизм – не в этих памятниках, цветах или плакатах, не в лицемерии высших чиновников и не в цензурных запретах. Он в головах огромного количества граждан России, в их привычном отношении не только к собственной истории, но и к важнейшим этическим ценностям современного мира.
Для огромного большинства российских граждан эти сведения о миллионах жертв – лишь холодная статистика. Мало кто готов задавать себе слишком сложные и неприятные вопросы. Общество имеет дело с неизжитой психологической травмой. Государству даже не нужно предпринимать особенных усилий, чтобы люди реагировали таким образом. Достаточно оставить их наедине с этим ужасом, не пытаться помочь им разобраться в причинах трагедии и справиться с чувством коллективной вины. Именно так тоталитарное мышление воспроизводит себя снова и снова.
Четыре года назад я решил попробовать что-то с этим сделать и пришел в правозащитное общество «Мемориал» с идеей нового гражданского движения. Идея была вдохновлена известным образцом – европейским проектом Stolperstein, начатым в Германии в 1990-е годы. Памятные знаки проекта – «камни преткновения» – представляют собой небольшие латунные пластины величиной с булыжник, которые встроены в мостовые немецких городов рядом с домами, где до своей гибели жили жертвы нацистских преступлений. На каждой пластине выбиты имя погибшего, а также дата и место рождения и смерти. Движение Stolperstein охватывает двадцать европейских стран, и в 700 городах уже установлены более 50 тысяч памятных знаков.
Моя идея состояла в том, чтобы организовать нечто подобное в память о жертвах сталинизма. Историки из «Мемориала» поддержали эту инициативу, и мы назвали проект «Последний адрес» Активисты проекта прикрепляют небольшие металлические пластины величиной с почтовую открытку к фасадам домов, в которых когда-то жили жертвы политических репрессий. На каждом знаке – только сухие сведения о казненном или умершем в лагерях человеке: имя, профессия, даты рождения, ареста, гибели и во многих случаях посмертной реабилитации.
Наше движение зависит от инициативы граждан, а не от распоряжений местных властей. Но особенно важно то, что за каждой такой табличкой – живой сегодняшний соотечественник, который посчитал, что прошлое нельзя так просто отодвинуть, и связался с нами через вебсайт. Иногда «заказчик» – это родственник жертвы, иногда тот, кто просто живет сейчас по этому адресу, но думает о другом человеке, который когда-то поднимался по той же лестнице, открывал ту же дверь и смотрел на улицу из тех же окон, пока его не увели на смерть.
Сегодня памятные знаки «Последнего адреса» можно видеть на стенах в более чем 40 городах России. Первые таблички появились уже в Украине и Чехии, и скоро мы увидим такие же в Грузии, Молдове, Румынии, Эстонии, Латвии. Но смысл проекта, конечно, не в том, чтобы развесить по стенам домов сотни тысяч одинаковых нержавеющих «открыток». Задача этой работы в том, чтобы собрать как можно больше людей вокруг простой идеи: человеческая жизнь уникальна и бесценна. Мы создаем сообщество тех, кто верит, что важно думать и говорить об обычных людях, уничтоженных безжалостной системой.
Каждый раз, когда мы приходим в очередной дом, чтобы попросить у его жителей разрешения установить на их фасаде маленькую табличку, мы видим, как меняется их отношение к теме политических репрессий. «Последний адрес» внезапно изменяет масштаб далеких событий прошлого. Он наводит фокус на жизнь конкретного человека или целой семьи. Люди, которых мы встречаем, начинают иначе говорить о прошлом, они отказываются от путаных и невнятных политических терминов и вместо этого задумываются об отдельных человеческих судьбах. Марина Бобрик, профессор лингвистики в одном из московских университетов и волонтер нашего проекта, говорит, что эмоции выходят на первый план, когда собеседнику показывают «фотографию или копии листов из следственного дела 80-летней давности». Елена Висенс, другой наш активист, рассказывает, что «даже родственники очень часто практически ничего не знают о репрессированных отцах, дедах, и вот у них ведь тоже открываются глаза на многое».
Маловероятно, что проект «Последний адрес» когда-либо заинтересует Путина. Пусть он иногда и предостерегает от исторической амнезии, но сам при этом многое сделал для реабилитации Сталина. Путинская система основана на безнаказанности власть имущих и на том, что отдельные жизни значат меньше, чем образ сильной страны. Именно эти основы и стремится подточить наше движение. В нашем проекте сухая статистика исчезает из виду, а на ее место приходят бессмысленно и жестоко погубленные жизни людей. История вдруг оживает – дом за домом, улица за улицей. Мне кажется, нет более действенного способа преодолеть некоторые из самых страшных бед моей страны.
- Сергей Пархоменко - российский журналист, издатель и основатель проекта “Последний адрес”
• To comment on this article, please go to the Engilsh version
